Прав по закону, не прав по суду Правовые шахматы

Как говорил один из моих учителей, эффективность эффективна без эффектов.

И даже напротив, эффективность обычно незаметна постороннему взгляду, ее начала кроются в мелочах и деталях, предварительной подготовке и внутреннем выборе лучшего варианта. Эффективное разрешение конфликта - это свернутая технология, а вовсе не зрелищное мероприятие. Подобно тому, как партия в шахматах сводится к борьбе за сравнительно небольшие позиционные преимущества. Лишь изредка удается увидеть комбинационное решение, ведущее к резкому изменению положения либо полному крушению вражеских позиций.

Однако естественный порядок вещей диктует нам, что мастерами мы становимся не сразу. И наш профессиональный путь как игроков на в правовом поле начинается, можно сказать, во временах атакующего подхода к разрешению конфликтов. Бессознательно такая манера ведения процесса проявляется в процессуальной активности: новичок никогда не упустить случая заявить какое-никакое ходатайство, особенно если это связано с возможностью осложнить позицию, придать ей теоретической весомости и фундаментальности. Он рано (как правило, в начале процесса) приводит свои самые основные доводы и всячески стремится как можно сильнее навредить противнику - и делает это рьяно и с вызовом. При первой возможности в надежде как-нибудь обмануть врага он начнет лихую атаку, в которой не примет участия и трети его сил. Он затевает комбинации, которые при некоторых ответах противника отлично удаются, но в других вариантах оказываются безнадежно некорректными. Словом, вся его деятельность основана на мгновенных импульсах.

Конечно, было бы неверно сказать, что такой подход к ведению правового конфликта обречен на провал. В отличие от шахмат и других игр, в правовом конфликте стороны изначально довольно часто пребывают в очень неравных позициях, и перевес одной из сторон может быть настолько явным, что исход предрешен в любом случае.

Кроме того, существует изрядное количество случаев, когда кавалерийский налет действительно полезен и влечет за собой полный разгром оппонента.

Однако в ряде случаев, когда такой игрок атакующего стиля встречается с позиционным игроком, получается следующее.  Комбинационный игрок, энергично ведущий атаку, рассчитывает только на двоякого рода ходы противника - либо он будет защищаться, либо прибегнет к контратаке. И вот позиционный игрок предпринимает действия, которые невозможно отнести ни к обороне, ни к атаке. И эти действия приводят комбинационного игрока в контакт с пунктом, являющимся ключом позиции. В результате положение выравнивается и атака терпит крушение.

Что здесь понимается под ключом позиции и как вообще может случиться, что правый по закону оказывается неправым по суду?

Обстоятельства дела и их правовая квалификация часто именуется позицией.  И она может быть, соответственно, фактической и правовой.  И ту и другую позицию можно и нужно улучшать, добиваясь позиционного преимущества - в фактах и правовой аргументации. Для этого проводятся экспертизы, допрашиваются свидетели, собираются и приобщаются документы, составляются меморандумы судебной практики и привлекаются ученые-теоретики.

Однако жизнь сложнее всяких схем, а логика бывает не только формальной (логикой поиска истины), но и прагматической (логикой доказательства своей правоты).

В последнем случае в ход идут моральные упреки, смена темы (мы сейчас не об этом говорим и это не относится к делу), переход на личности, выдёргивание фраз из контекста, ссылка на мнимые источники и авторитеты и выведение общих правил из единичных случаев. Это примеры прагматической логики, применяемые непосредственно в суде.

Если же посмотреть на правовой конфликт как на явление, выходящее за пределы зала судебного заседания, то мы увидим, что в нем участвуют живые люди, подверженные страстям и соблазнам, а само течение конфликта простирается во времени и пространстве, как и весь событийный поток жизни. И тогда мы можем задуматься о том, как нам быть, если председатель суда учился вместе с директором правового департамента компании-оппонента или нам довелось оспаривать не законное, но целесообразное решение органа власти. Эти аспекты ситуации не описаны в кодексе, но их влияние на исход нашего дела трудно переоценить.

Опыт подкидывает два примера по этому поводу, и оба они касаются действий органов власти Москвы по сносу построек. В одном случае это были палатки в подземных переходах столицы, в другом - так называемые «самовольные постройки», которые сносились во время «ночи длинных ковшей». В обоих случаях действия по сносу весьма сомнительны юридически. В первом случае у арендаторов подземных переходов было право на продление договоров аренды, а во втором - у владельцев сносимых зданий были свидетельства о собственности и «отказные» решения суда о сносе по иску администрации (возможность преодоления законной силы судебных актов в административном порядке очень спорна).

Однако в обоих случаях судебная система «взяла под козырек» - право есть «искусство мезореальности» и регулирует общественные отношения «в среднем», устанавливая лишь «общие правила». И всегда существуют явления, выходящие за пределы «правового спектра» - физики назвали бы эти явления инфра- и ультра- правовыми.

Надо оговориться, что называя что-либо сомнительным либо спорным с позиций юридических, я не переменю своего мнения, даже когда суды всех инстанций укажут мне, что я не прав. Скорее, это станет подтверждением того, что не всякая правда может быть найдена в суде и надо бить противника его же оружием, отыскивая победу в иных плоскостях жизни.

Но вернемся к теме нашего рассуждения. Распространяя аналогию прагматической логики на событийный поток правового конфликта, мы можем озадачиться длительным отложением судебных заседаний и затягиванием процесса, передаче рассмотрения нашего дела в иные регионы или неожиданный для нас суд общей юрисдикции, опозданиями в процесс в связи с транспортными проблемами, потерей документов и многими другими случайностями. Недоступно для нас предвидение случая - мощного, мгновенного орудия провидения (по меткому выражению А.С. Пушкина). А между тем невозможно недооценивать значение неизбежных случайностей - история знает множество случайно проигранных войн.

Разумеется, невозможно построить сколько-нибудь надёжную позицию в расчете на потерю документов твоим оппонентом, но можно затянуть процесс настолько, что победа утратит значимость либо станет невозможной. В ряде случаев скорость гораздо важнее точности (в смысле правоты по существу спора), а издержки борьбы (финансовые, временные, эмоциональные) оказываются слишком высокими, чтобы её продолжать. Мы сможем обсудить это подробнее, когда будем говорить о преимуществе во времени и пространстве.

Таким образом, следует заключить, что правовой конфликт как часть жизни представляет собой явление комплексное и разрешается не только в зале суда, но и за его пределами.

В книге "Установи свои правила, иначе это сделает конкурент" преподаватель Уортонской школы бизнеса Пенсильванского университета профессор Ричард Шелл развивает идею о том, что осмысленная, последовательная и наступательная юридическая стратегия является очень мощным и действенным оружием в неценовой конкурентной борьбе. Приемами такой борьбы может быть как предъявление иска в суд (его целью может быть не только победа, но и пиар, и репутационная прибыль), так и лоббирование закона или формирование правового подхода органа власти.

Автор книги приводит следующие ключевые точки оценки позиции:

  • юридическая обоснованность (в терминах шахматной игры, я бы назвал это материальным перевесом - очень важное преимущество);
  • легитимность в глазах общественности («четвертая» власть СМИ иногда может конкурировать с «третьей» - судебной - в вопросах влияния на исход дела);
  • возможность влияния на лиц, принимающих решение;
  • доступ к материальным ресурсам (это позволяет привлечь лучшие юридически команды, организовать пиар-поддержку, выдерживать состояние конфликта длительное время).

Все эти аспекты и факторы мы будем в той либо иной мере обсуждать в разных статьях этой серии заметок. Все они могут стать ключом позиции, вокруг которого можно построить всю шахматную партию. И, как указано выше, шахматная и военная теория нам дает повод обратиться также к анализу временного и пространственного преимущества.

Оценка позиции по делу учит нас важности понимания, когда вступать в бой, а когда лучше его избегать, маневрируя и выходя на подходящую позицию. А кто готов вступить в бой с любым наперед заданным противником и в любой ситуации, тот обречен на поражение. Данную аксиому можно выразить следующим шахматным четверостишием: "Кто перевес хотя б малейший получил в пространстве, массе, времени, напоре сил. Лишь для того прямой к победе путь возможен".

Суть игры в том, чтобы нарастить позиционное преимущество в критической точке приложения усилий и реализовать его наилучшим образом. Это может быть как материальное преимущество - в правовой квалификации спора или установленных обстоятельствах дела, так и временное, когда победа нашего оппонента весьма возможна, но отсрочена по времени настолько, что теряет всякий смысл. Лучше один раз вовремя, чем два раза правильно - говорит по этому поводу народная мудрость.

Преимущество может проявляться в виде фигуры лица, принимающего решение. Оставим в стороне вопросы коррупции как явления, убивающего всю правовую систему и причиняющего огромный вред всем, кто с ней соприкасается. Мой опыт работы показывает, что масштабы этого явления сильно преувеличены - очень и очень много побед в суде достигаются за счет грамотной работы, и принципиальные судьи составляют большинство в судейском корпусе. Однако личность судьи все-таки имеет значение. Один судит смелее, другой послушен воле начальника. Один способен вникнуть в суть спора, а другой не способен. Ну и личные симпатии и антипатии также сказываются на исходе процесса.

Позиционное преимущество может проявиться в пространстве. Хорошо быть хозяином в своем конфликте, а не гостем. Позиция хозяина иногда проявляется в сугубо территориальном факторе - командировки в другие города, как и поездки в отдаленные суды области, изматывают и создают очень много дискомфорта. А иногда она проявляется в том, чтобы передать дело на разрешение арбитражного суда вместо суда общей юрисдикции (либо наоборот) либо же вовсе увести рассмотрение дела в уголовно-правовую плоскость. Очень часто спор носит междисциплинарный характер и мы можем влиять на то, какому из составных элементов мы позволим доминировать сейчас.

  • Что легче - восстановить генерального директора на работе в связи с увольнением его в период больничного либо же отменить в арбитраже решение акционеров о его увольнении?
  • В каком суде (общей юрисдикции или арбитражном) при прочих равных легче победить государственный орган?
  • Если должник переоформил все имущество на тещу и друзей, то признавать ли эти сделки ничтожными в суде общей юрисдикции либо вводить банкротство и оспаривать их там?
  • Насколько легче оспорить сделку в гражданском суде, если уголовный суд квалифицировал ее как мошенничество?

Ответы на все эти вопросы очевидны любому практикующему литигатору и их задача продемонстрировать суть идеи - мы можем думать о месте разрешения конфликта как о пространстве, и с пониманием, что разные пространства организованы по-разному, соединять их между собой, достигая иных результатов.

В последующих заметках мы разовьем эти идеи. Оставайтесь с нами.

Комментарии

* — Отмеченные поля заполняются обязательно